Русский той терьер

Все чаще с неба слышу лай
Он сыплется, как звездный дождик
Собаки попадают в рай
И там нас ищут безнадежно.
И, свесив чуткие носы,
Они по райским кущам бродят,
И почему, не знают псы,
Своих хозяев не находят.
Собачий бог не виноват.
Он, как умеет, с ними лает.
Они безгрешны и про ад
По чистоте своей не знают
И не возьмут последний след
Своих хозяев безутешных.
Но даже там, где горя нет,
Они за нас страдают, грешных.
Я не святая. И буду рада,
Приговоренный к крайним мерам,
Хоть постоять у райских врат,
Как у собачьего вольера.
И напоследок посвистеть,
А хватит сил - подать команду,
Да что мне ад и что мне смерть!
Жизнь без собаки хуже ада.

Такое красивое и грустное стихотворение! :'(

:'(

Девочки,вот только не надо плакать над этим стихотворением... Я все понимаю... но ведь когда мы плачем они плачут вместе с нами на небесах  :)  Да,тяжело терять близких... но мы ОБЯЗАТЕЛЬНО встретимся там  ;) и все будет замечательно :)

:'( :'( :'( :'(Хочется верить,что так всё и есть

Очень красивое стихотворение!!!
:'(

Я разревелась на работе  :'( :'( :'( :'( :'( :'( :'( :'( :'( :'( :'( :'( :'( :'( :'( :'(

сижу и плачу!!!Очень красивое стихотворение!!!Надеюсь всё так и будет потом!! :)

Жаль что их нельзя вернут

Я надеюсь, ты слышишь меня в этой недополУночи.
Ты не можешь не слышать, хороший мой, ты теперь в вечности...
Мне всегда говорили, что слышимость самая лучшая
В час, когда от мерцающих звезд небо кажется клетчатым.

А еще говорили, что если просить о прощении,
То исполнится все, что желается. Сбудется, сладится...
Мы вчера вспоминали с твоим постаревшим ошейником,
Как слезились от боли глаза все еще шоколадные.

А тебе, интересно, теперь разрешаются шалости?
Я бы вечно хранила намордник, разодранный в клочья, но...
Но с ремонтом, прости, от твоих безобразий осталась лишь
В коридоре царапина на покосившейся полочке.

Ты простил меня, даже за ту оплеуху случайную...
Вот бы снова в ладонях твой нос любопытный почувствовать.
Я тебе покупаю на рынке по-прежнему «Чаппи» и
Шоколадки в ведро не бросаю кусочек обкусанный.

Мой хороший, я знаю: тебе там светло и не холодно,
Только будь осторожней, мой милый, с кустами колючими.
И еще, ты приснись мне, пожалуйста, завтра... без повода,
Потому что я так по тебе невозможно соскучилась.

а просто про собаку
СТИХИ О РЫЖЕЙ ДВОРНЯГЕ

Хозяин погладил рукою
Лохматую рыжую спину:
- Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,
Но все же тебя я покину.

Швырнул под скамейку ошейник
И скрылся под гулким навесом,
Где пестрый людской муравейник
Вливался в вагоны экспресса.

Собака не взвыла ни разу.
И лишь за знакомой спиною
Следили два карие глаза
С почти человечьей тоскою.

Старик у вокзального входа
Сказал:- Что? Оставлен, бедняга?
Эх, будь ты хорошей породы...
А то ведь простая дворняга!

Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз что есть мочи,
На месте, как бык, потоптался
И ринулся в непогодь ночи.

В вагонах, забыв передряги,
Курили, смеялись, дремали...
Тут, видно, о рыжей дворняге
Не думали, не вспоминали.

Не ведал хозяин, что где-то
По шпалам, из сил выбиваясь,
За красным мелькающим светом
Собака бежит задыхаясь!

Споткнувшись, кидается снова,
В кровь лапы о камни разбиты,
Что выпрыгнуть сердце готово
Наружу из пасти раскрытой!

Не ведал хозяин, что силы
Вдруг разом оставили тело,
И, стукнувшись лбом о перила,
Собака под мост полетела...

Труп волны снесли под коряги...
Старик! Ты не знаешь природы:
Ведь может быть тело дворняги,
А сердце - чистейшей породы!

От этого стихотворения сердце все сжалось.

Замечательные стихи...не сдержалась...прорыдалась...

Юджин О'Нил "Завещание и последняя воля одной очень достойной собаки".


Тао Хаус, декабрь 1940 года.


Я, Силвердин Эмблем О'Нил (известный в моей семье, среди друзей и знакомых просто как Блейми), сознавая, что бремя прожитых лет становится непосильным и конец мой близок, прошу донести до моего Хозяина мои последние волю и завещание.
Пусть Он узнает о них лишь после моей смерти, вспоминая меня в своем одиночестве и тогда, быть может, сохранит эти записки на память обо мне: после меня в этом мире останется не так много материальных предметов…

Собаки мудрее людей. У них нет такого огромного количества ненужных вещей, они не обременяют себя лишней собственностью. Поэтому им не приходится вместо сна по ночам думать о том, как все это сохранить или же, наоборот, приобрести то, чего еще нет. Вот и после меня не останется ничего ценного, разве что мои любовь и преданность. Именно их я и оставляю всем тем, кто любил меня: моим Хозяину и Хозяйке (они будут больше всех горевать обо мне), Фримену, который всегда был так добр, Син и Рою, и Вилли, и Наоми и…-- однако, если я продолжу список, у моего Хозяина, пожалуй, может получиться целая книга.

Наверное, на пороге смерти, которая обращает все живое в прах, мне не стоит так хвалиться, но я всегда был очень любящей собакой. Я прошу моих возлюбленных Хозяев помнить меня всегда, но не скорбеть обо мне слишком долго.
Всю мою жизнь я старался утешить их в печали и привнести радости в их счастье. Поэтому мне очень тяжело думать о том, что я, пусть и смертью своей, но могу причинить им боль. Я хочу, чтобы они знали, что благодаря их любви и заботе, ни одна собака на свете не жила столь счастливо, как я…
И вот теперь, когда я стар, глух и слеп, даже мой знаменитый нюх подводит меня. И глупый кролик может запросто перебежать дорогу прямо под моим носом, так что я и не узнаю об этом. Мне стыдно, мне обидно. И моя гордость заставляет меня попрощаться теперь, пока я все еще могу это сделать, пока моя слабость не станет еще большим бременем для меня и моих близких.

Мне жаль оставлять их, но не жаль умирать. Собаки не боятся смерти, как люди… Мы принимаем ее как часть существования, а не как нечто страшное и чудовищное, уничтожающее жизнь. Что может быть после смерти, кто знает? Хочется верить, что будет так, как мне объяснил один мой приятель, исповедующий магометанство. Существует Рай, где все вновь становятся молодыми и сильными, где дни текут своей чередой в окружении немыслимых хороводов гурий (прекрасных нимф), где кроликов, которые быстры, но не слишком (совсем как те гурии)—словно песка в пустыне, где каждый блаженный час – бесконечен, где длинными вечерами загораются миллионы костров, где тепло и уютно и можно щуриться на огонь, вспоминая былые славные дни, проведенные на Земле, и любовь своих Хозяина и Хозяйки.

И все же даже для такой собаки как я, ожидание подобного, пожалуй, было бы немного слишком. Но уж покой и мир, конечно, впереди. Мир и долгий отдых для старого сердца, головы и ног, и вечный сон в земле, которую я так любил…

Теперь, наконец, после всего сказанного -— лучшая часть. Я недавно услышал, как моя хозяйка сказала: "Когда Блейми умрет, мы не должны брать другую собаку. Я люблю его так сильно, как никогда не смогу больше никого полюбить". Но сейчас я прошу ее, во имя любви ко мне, сделать это. Никогда не иметь собаки—какая грустная дань моей памяти... Вдобавок это просто невозможно—я был таким важным членом семьи, что кто-то должен занять мое опустевшее место у семейного очага. Да они просто не смогут жить без собаки!
Я ведь никогда не опускался до ревности. И всегда полагал, что большинство собак довольно неплохи (и один кот—тот, черный, которому я разрешал делить со мной вечерами мой коврик, дурной нрав которого всегда терпел, и с которым, в минуты сентиментального настроения, даже иногда позволял себе поиграть).
И все же одни собаки, конечно, лучше, чем другие. Думаю, именно таким должен стать мой преемник. Навряд ли он будет так же породист и хорошо воспитан, красив и благороден, каким был я. Но ведь мои Хозяин и Хозяйка не станут требовать от него невозможного. И он, я уверен, будет стараться, а его невольные недостатки и постоянное сравнение в мою пользу, в свою очередь, не дадут им забыть обо мне.
Именно ему я завещаю мой ошейник и поводок, и мои пальто и плащ, сшитые на заказ у Hermes в Париже в 1929 году. Пусть он никогда не сможет носить их с тем достоинством, которое было присуще мне, важно вышагивающему по Вандомской площади или Парковой авеню, когда все вокруг останавливали на мне свой восхищенный взгляд .
Что ж из того… Не сомневаюсь, он сделает все возможное, чтобы не казаться жалкой провинциальной собакой. Здесь, в поместье, он сможет доказать, что вполне достоен своего предшественика. Например, он сумеет ближе подкрасться к кролику, чем я в мои последние годы. Поэтому, несмотря на все его промахи, моей последней волей завещаю ему все то счастье, которое ждет его в моем старом доме.

И последнее Слово Прощания.
Дорогие Хозяин и Хозяйка, когда бы вы не пришли навестить мою могилу в память о моей долгой и счастливой жизни с вами, скажите с печалью, но и с радостью воспоминаний, хранящихся глубоко в ваших сердцах: «Здесь лежит тот, кто любил нас и кого любили мы».
Как бы не был глубок мой сон, я обязательно услышу вас. И не во власти смерти будет помешать моей душе в ответ благодарно вильнуть хвостом.

Перевод с английского Елены Максименко.


Посвящается памяти Тедди, французского
бульдога, чья безвременная гибель разбила
наши сердца.
Апрель 2001 года
(от сюда:1http://www.dog.ru/index.php3?mode=1&id=10285